Закладки
  Добавить закладку :

|
|

Главная | "Биография души" | Произведения | Статьи | Фотогалерея | Гессе-художник | Интерактив

Лауреат Нобелевской премии по литературе за 1946 г
hesse.ru » произведения » О новой повествовательной литературе

скачать произведение
О НОВОЙ ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Версия для печати Размер шрифта:

     Предисловие к будущим ежемесячным литературным обзорам

       Вот уже несколько лет, как Германия и немецкая пресса стали такими литературными, что смертельно серьезное отношение ко всем новым "направлениям" в нашей литературе, ее мучительнейший анализ и, словно у тяжелобольного, ежечасное прощупывание ее пульса вылились в настоящую моду. Точно, как на бирже, регистрируются и описываются малейшие движения от реализма к неоромантизму, от эстетизма к "новым кредо", от Ницше к Геккелю и т. д. Можно вообразить, что наши литераторы собраны строго по "школам", результаты их труда изолированы друг от друга, и для каждого из литераторов необычайно важно, к какому направлению он принадлежит.

       В действительности выглядит все, к счастью, иначе. Писатели, если они чего-то стоят, заботятся ныне о всяких там направлениях и объединениях столь же мало, как и прежде; предводители и глашатаи новых литературных сект большей частью не писатели, а предприниматели, и слава их зиждется на умении заставить о себе говорить каких-нибудь пару месяцев или лет. Недюжинные старики, как, к примеру, мастер Вильгельм Раабе и другие, спокойненько жили себе год за годом, ни с кем не объединяясь, и, глядя на то, как одна за другой возникают и исчезают со сцены единственно спасительные школы, беззаботно продолжали создавать хорошие произведения. Еще решительней и определенней отгораживались от мира лучшие мастера и в изобразительных искусствах, где тоже процветает сектантство. Знакомясь с каким-нибудь человеком, я, естественно, стараюсь узнать его подлинную сущность, темперамент, характер и настроение в первую очередь по взгляду, речи, чертам и выражению лица, а не спрашиваю о его вероисповедании, политических взглядах, группировке, к которой он, возможно, принадлежит, и т. д. Зачем же поступать иначе с писателями и их книгами? Отличительное и ценное в них как раз не направление и манера, роднящие их с таким-то и таким-то количеством литераторов, а новое, собственное, личное. Какая польза мне знать, что тот-то и тот-то символист, натуралист, ученик Метерлинка или друг Стефана Георге? Мне интересно, есть ли у него своя манера жить и видеть, художник ли он или только виртуоз, создает ли он нечто живое или только пускает мыльные пузыри, есть ли в его языке личный аромат и ритм. Я хочу знать, способен ли он сообщить мне что-либо ценное, может ли его книга быть для меня другом и утешителем или она годится только для времяпрепровождения, есть ли в ней кровь и душа или она не более, чем просто книга.

       Так что пусть классифицируют по модным девизам парижане и берлинцы, равно как и судят о толпе ловких виртуозов и профессионалов, чье искусство лишь в том, чтобы взвешивать слова как золотую пыль и малое вино наливать в драгоценные сосуды. Тем самым мы, однако, не отказываемся от сопоставлений и сравнений, как и от возможности при случае подметить ощутимые влияния, что оказывается иногда чрезвычайно интересным. С недоверием относимся мы и к авторам, демонстрирующим не партийную программу, а поддельное простодушие отечественных писателей * и с гордой скромностью именующим себя мекленбуржцами, гессенцами или швабами. У настоящего писателя национальная принадлежность видна и без ее сознательного подчеркивания. Средоточием своих произведений настоящий писатель редко делает провинциальные и местнические моменты, он обращается скорее к более глубокому человеческому началу, привнося национальные особенности, используя их как средство создания тонкого очарования, нюансов и углубления достоверности.

       С такой точки зрения многие литературные знаменитости, возможно, теряют в значении и ценности, хотя наша повествовательная литература в целом, о чем здесь и идет речь, отнюдь не бедна новыми отрадными явлениями. Отдельные имена и произведения будут темой последующих ежемесячных обзоров. Здесь же мы выскажем лишь несколько общих соображений.

       В результате развития двух новейших главных течений нашей литературы, натуралистического и эстетико-артистического, а также расширения области материала, возросла техническая тщательность, прежде всего в языке и в искусстве композиции. В среднем значительно окрепли навыки, что хотя в сущности и отрадно, но, конечно, тесно взаимосвязано с избытком технически хороших, однако в человеческом и культурном отношении бессодержательных произведений.

       Но речь отнюдь не просто о расширении области материала. Особенно в романе отрадно наблюдать, как пошатнулось самодержавие любовных историй. Писатели все чаще идут на риск, рассказывая целые биографии и создавая романы, содержание которых не "история", а развитие личности, вся человеческая жизнь, душевные рост и борьба. Почти совершенно новая область и психологически углубленные детские истории. К этому чудесному материалу крупные писатели с радостью обращались во все времена, но только отдельные писатели, и ограничивались они преимущественно автобиографиями. Однако с тех пор, как жизнь ребенка столь тщательно и увлеченно изучается педагогами и психологами (Прайером, Салли и другими), с новой радостью вступила в исполненную предвкушений страну детства также и литература.

       В последнее время эстетики то и дело заводили речь о том, что роман как художественная форма начал стареть и даже изжил себя. Такие прорицательские заявления, кажется, очень любы теоретикам, и они в них периодически нуждаются. И в самом деле я не мог бы назвать другого десятилетия в истории литературы, которое породило бы столько хороших романов, как последнее. Но даже если об этом не говорить, даже если выйдет из моды само слово "роман", что из того? Возможно, что какой-нибудь другой теоретик вскоре обнаружит, будто чтение книг вообще уже устарело и в ближайшее время прекратится вовсе. Тенденция к этому растет! Но то, что люди будут рассказывать друг другу о пережитом и о том, что из него удержали они для души, не прекратится никогда, пока есть на земле жизнь. И всякий раз среди этих людей будут находиться такие, для которых пережитое - выражение и символ изначальных законов мира, такие, которые в преходящем усматривают вечное, а в переменчивости и случайности - следы божественного и совершенного, и как эти сочинители назовут свои произведения, романами ли, откровениями, душевными историями или как-то еще, будет не особенно важно.

       Если же, конечно, понимать под "романом" преимущественно роман развлекательный, сиречь произвольно выдуманную историю, то тезис об устаревании будет менее бессмыслен. И в этой области ситуация действительно стала намного лучше. По сравнению, скажем, с 80-ми годами у нас появилась не столько лучшая литература, сколько более образованная, более литературная публика. Чисто развлекательных романов, имевших огромный успех, в последние годы у нас почти что и не было. А все, что пользовалось успехом, было довольно ценным и в литературном и в человеческом отношении. Тот же факт, что Френссен и Байерляйн издавались в десять раз больше, чем Келлер и Мёрике, вопрос уже иного порядка. Большая публика предпочитает свои книги не искать, а брать то новое, что плывет в руки само собой, и ценит книгу тем выше, чем больше она кажется ей современной.

       А в таких произведениях в последнее время недостатка не было. Большинство новейших хороших романов полностью подлаживалось под современные течения и современные культурные проблемы, и авторы некоторых книг обязаны своим успехом лишь темпераментному подходу к проблемам и потребностям нашего времени. Выходили даже исключительно тенденциозные книги, и не самые плохие. Отраднее и благороднее были, однако, те немногие, чьи авторы стремились выразить не столько современное, сколько извечно человеческое. Кто же является только литератором, только наблюдателем и повествователем, правильно делает, что не преступает круг современного, интересного; подлинный писатель всегда затронет нас тем глубже и тем больше обогатит нас, если облечет в звуки древнюю песнь творения и человеческих чаяний.

       Относительно редкими в новейшей романной продукции были создания чистой фантазии, те обольстительные - и не менее опасные разновидности литературных произведений, в которых нет непосредственной связи с жизнью наших дней и даже в известном смысле со временем и местом; мастерами таких творений были наши ранние романтики. Кажется, что после какого-то периода переоценки чисто литературного элемента взошла новая радость от изображения фактического, реального, которая очень ощутимо проявляется и в склонности к народному.

       В области новеллы и короткого рассказа можно указать на два между собою в сущности различных основных направления. Одно клонится к упразднению строгой новеллистической формы, к эскизному, фрагментарному живописанию настроения, к образам, схватывающим мгновения. Другое же направление полагает ценность в завершенности, в сохранении и дальнейшем развитии классической новеллистической техники, в строгой экономии средств, создающих напряжение, короче - в композиции. В обоих жанрах есть мастера слова, которыми можно восторгаться, но которым, чувствуется, грозит непосредственная опасность впасть в виртуозный артистизм, уже испортивший много недюжинных дарований. Несколько мастеров в этой деликатной области, несколько хороших новеллистов, два или три хороших рассказчика анекдотических историй есть, но их немного. В среднем же уровень здесь не особенно высок, и большинство вещей, которые созданы ныне в этом жанре, не более чем газетный очерк.

       Пусть этот этюд будет предисловием к будущим ежемесячным обзорам. Мне хочется, чтобы он прозвучал не как критика, не как взвешивание слов, а как выбор и характеристика лучшего из всего нового. Хорошо бы мои старания были поддержаны и публикацией фрагментов для ознакомительного чтения. И эту деятельность я начинаю с радостным убеждением, что хороших произведений из года в год появляется отнюдь не так мало, как это зачастую считается, и что в нашем народе заметно растет радость от подлинных, истинно хороших произведений.

Герман Гессе, 1903

Примечания

* "Отечественное искусство (литература)" - направление, сложившееся в Германии на рубеже XIX и XX вв., сориентированное на диалектальную литературную продукцию и идеологию консервативной народности и выродившееся позднее в национал-социалистскую "литературу почвы и крови"; отечественные писатели в лице своего раннего идеолога А. Лангбена требовали возвращения к истокам национальной литературы, к "почве", "народу", возрождения "простодушия" народного рассказа, натуралистического изображения крестьянской, деревенской среды, архаических форм бытия; по сути, движение уже в зародыше было антикапиталистическим и антисоциалистическим, руководствовалось "национальным характером", как идейным и эстетическим критерием.





Copyright 2004-2017
©
www.hesse.ru   All Rights Reserved.
Главная | "Биография души" | Произведения  | Статьи | Фотогалерея | Гессе-художник | Интерактив