Закладки
  Добавить закладку :

|
|

Главная | "Биография души" | Произведения | Статьи | Фотогалерея | Гессе-художник | Интерактив

Лауреат Нобелевской премии по литературе за 1946 г

Произведения Кнульп  Скачать книгу
3
Размер шрифта:

везет, Шлотербек?
- Ax, Кнульп, что я могу сказать? Слышишь, за стеной орут ребятишки, их у меня уже пятеро. Сидишь тут, надрываешься с утра до ночи, а денег все равно ни на что не хватает. А ты все разгуливаешь?
- Не угадал, старина. Четыре или пять недель провалялся в больнице в Нейштадте, а они там, сам знаешь, держат, только покуда крайняя нужда, не дольше. Да, поистине неисповедимы пути Господни, дружище Шлотербек!
- Ах, брось ты эти свои изречения!
- Ты что, все былое благочестие растерял?
- А меня как раз потянуло на благочестие, потому-то я к тебе и пришел. Как у тебя с этим, старина Шлотербек?
- Оставь меня в покое с твоим благочестием! Ишь ты, пролежал в больнице. Сочувствую.
- Не стоит, уже прошло. А теперь ответь: как это там говорится в книге сына Сирахова и в Откровении Иоанна? Знаешь, в больнице у меня было вдосталь времени, и Библия была под рукой, я почти все прочитал, могу теперь вести с тобой диспут.
Ох и забавная же это книга, Библия!
- Вот тут ты прав. В самом деле забавная, и больше половины вранья, потому что одно с другим не сходится. Да ты, верно, лучше меня во всем этом разбираешься, ты ведь был в гимназии.
- Давно все забыл.
- Видишь ли, Кнульп... - Портной плюнул за окно в бездну и затем поглядел вниз ожесточенно и с досадой. - Видишь ли, Кнульп, ни черта не стоит все это благочестие. Ни черта, я плюю на него говорю тебе честно! Плевать я на него хотел!
       Бродяга задумчиво глядел на него:
       - Так, так, крепко сказано, старина. Но сдается мне, в Библии есть и неглупые вещи.
- Это верно, но полистай дальше, и наткнешься на прямо противоположное. Нет, я с этим покончил, раз и навсегда.
       Кнульп встал и поискал глазами утюг.
       - Не подкинешь ли мне уголька? - попросил он.
- Зачем?
- Хочу подгладить куртку, да и шляпе моей это не повредит после всех дождей.
- Как всегда, с иголочки, - с некоторой даже досадой заметил Шлотербек. - И чего, спрашивается, прихорашиваешься, словно граф, если сам всеro-навсего нищий бродяга!
       Кнульп спокойно улыбнулся:
       - Просто так красивее, и у меня от этого лучше на душе. А не хочешь помочь из благочестия, так помоги просто как добрый малый, по старой дружбе, идет?
Портной ненадолго вышел и вернулся с раскаленным утюгом.
       - Вот и хорошо, - обрадовался Кнульп. - Спасибо тебе.
Он начал осторожно разглаживать края шляпы, но, поскольку справлялся он с этим неважно, не так, как прежде со штопкой, портной выхватил у него утюг и сделал все сам.
- Это мне нравится, - благодарно сказал ему Кнульп. - Опять шляпа прямо-таки воскресная. Но послушай, портной, от Библии ты требуешь слишком многого. Что есть истина, как жить на свете,- до того каждый должен дойти сам, из книг этого
не вычитаешь - вот каково мое мнение. Библия- книга древняя, раньше не знали всего того, что знают и могут теперь; но есть в ней и очень много прекрасного и честного, очень много справедливого. Знаешь, порою она мне кажется вроде детской
книжки с картинками: вот девушка Руфь бредет через поле и подбирает колоски - как это славно, так и чувствуешь лето, жару; или Спаситель присаживается к детишкам и думает про себя: насколько же вы Мне милее, чем взрослые с их чванством! Думаю, здесь-то он прав, этому у него можно поучиться.
       - Да, вероятно, - нехотя согласился Шлотербек, все еще не желая сдаваться. - Но все же насколько проще иметь дело с чужой ребятней, чем со своими, да еще когда их пятеро и не знаешь, чем их накормить.
       Он снова ожесточился, и Кнульпу было тяжело на него смотреть. Ему захотелось на прощание сказать портняжке что-нибудь доброе. Он немного подумал, затем наклонился к Шлотербеку, поглядел на него своими светлыми серьезными глазами и тихонько прошептал:
- Послушай, ты их совсем не любишь, что ли, своих ребятишек?
       Портной испуганно от него отпрянул:
       - С чего ты взял? Люблю конечно, особенно старшего.
       Кнульп удовлетворенно кивнул:
       - Ну, мне пора, Шлотербек, очень тебе благодарен. Жилетка прямо как новая. А с детьми я тебе посоветую вот что: будь с ними поласковее, повеселее, и они уже наполовину сыты. А еще я тебе кое-что расскажу, чего никто на свете не знает и что ты должен хранить в секрете.
       Его светлые глаза смотрели серьезно, он говорил так тихо, что покоренный им мастер с трудом различал слова.
       - Погляди на меня! Ты, верно, мне завидуешьи думаешь про себя: ему-то легко, ни семьи, ни забот! На самом деле все обстоит не так. Представь себе, у меня есть сын, двухлетний мальчуган, его усыновили чужие люди, потому что никто не знал,
кто его отец, а мать померла родами. Тебе не требуется знать, в каком это городе, но я знаю, и когда прихожу туда, я прокрадываюсь к тому дому, часами стою у забора и, ежели мне очень повезет и я увижу малыша, не смею даже протянуть ему руку и поцеловать, самое большее - мимоходом что-нибудь ему просвищу. Да, вот так-то, а теперь адью, и радуйся, что твои дети с тобой1
Кнульп продолжал бродить по городу; он постоял у окна столярной мастерской, любуясь, как быстро разлетаются в стороны кудрявые стружки, он поприветствовал мимоходом помощника полицейского, который благоволил к нему и даже дал ему понюхать табачку из своей березовой табакерки.
       Повсюду он собирал большие и малые новости из жизни семей и цехов, услышал о безвременной кончине жены городского казначея, о том, какой непутевый сын у бургомистра, а взамен рассказывал истории про другие места и радовался слабым причудливым нитям, которые, оказывается, связывают - его как знакомца и посвященного с миром известных и почтенных людей. День был субботний, в воротах пивоварни он наткнулся на подмастерьев бочара и захотел у них узнать, не будет ли сегодня и завтра вечером случай потанцевать.
       Сколько угодно, а лучшее место - трактир "Лев" в Гертельфингене, всего полчаса ходу. Именно туда он и решил пригласить юную Бербели из дома напротив
       Время уже близилось к обеду, и когда Кнульп поднимался по лестнице Ротфуса, в нос ему ударил приятный щекочущий аромат из кухни. Он остановился и радостно, с мальчишеским любопытством втянул в себя воздух чуткими ноздрями. Как ни тихо он вошел, его усльппали, жена мастера распахнула кухонную дверь и стала в светлом проеме, окутанная заманчивыми парами.
       - Здравствуйте, здравствуйте, господин Кнульп,- ласково заговорила она - Как удачно, что вы пришли вовремя. Видите ли, у нас сегодня на обед печеночные
клецки, и я подумала: может, вам поджарить отдельно кусочек печенки, если вы так больше любите? Что скажете?
Кнульп погладил подбородок и галантно поклонился:
- Да нет, упаси Бог, зачем мне готовить особо, мне и супа за глаза довольно.
- Когда человек болен, его надобно хорошо кормить. Откуда он иначе возьмет силы? Но, может, вы вообще не любите печенку? Есть и такие.
       Он скромно улыбнулся:
       - Нет, я не из них, миска печеночных клецек-это же праздничная еда, дай Бог мне каждое воскресенье такую.
- У нас вы не должны ни в чем нуждаться. Зачем же тогда было учиться стряпать? Но ответьтемне все же; вот кусочек печенки, я для вас его сберегла. Это бы вам не повредило.
       Женщина подошла ближе и зазывно поглядела ему прямо в глаза. Он понимал, к чему она ведет, и была она к тому же прехорошенькой, но он делал вид, что ничего не понимает. Поигрывая своей красивой шляпой, которую ему так отлично отгладили,
он смотрел в сторону.
       - Спасибо, сударыня, на добром слове. Но клецки я, право же, люблю больше. Я уж и так вами разбалован.
       Она засмеялась и погрозила ему пальцем:
       - Не надо прикидываться таким тихоней, я вам не верю. Значит, пусть будут клецки, и лучку побольше, так?
- Отказаться свыше моих сил.
       Она озабоченно вернулась к плите, а он прошел в горницу, где все уже было накрыто. Он сидел там и читал вчерашний еженедельник, пока не пришел мастер и не подали супа. Поели, потом втроем перекинулись в карты; Кнульп привел в изумление
хозяйку новомодными ловкими и занимательными карточными фокусами. Он умел также с небрежностью заправского игрока тасовать и сдавать карты, клал карту на стол с элегантной легкостью, и время от времени его большой палец лихо перебирал карты, скользя по краю колоды. Мастер смотрел на это с восхищением и снисходительностью, подобно тому как рабочий или бюргер глядит на любое не приносящее заработка уменье. Жена его, напротив, оценивала все проявления светских талантов Кнульпа увлеченно и со знанием дела. Ее взгляд беспрестанно останавливался на его длинных белых кистях рук, не изуродованных тяжелой работой.
       Сквозь маленькие оконца в комнату неуверенно пробивался вечерний солнечный луч, падал на стол и на карты, причудливо и бессильно перемежал светлые блики на полу с серыми расплывчатыми тенями, подрагивал легкими паутинками на голубом оштука-
туренном потолке. Кнульп жмурился, вбирая в себя все это взглядом: игру февральского солнца, уют тихого дома, честное, достойное лицо мастера Ротфуса и тайные взгляды, которые бросала на него хорошенькая жена друга. Последнее его не радовало, он отнюдь к этому не стремился. "Был бы я только здоров, - думал он, - да лето бы на дворе стояло - и часу бы здесь не остался".
       - Пойду захвачу последнее солнышко, - сказал он, когда Ротфус смешал карты и посмотрел на часы. Вместе с мастером он спустился по лестнице, оставил его в сарайчике, где сушились кожи, и побрел вглубь пустынного участка, заросшего травой, на котором там и сям чернели ямы с дубильным раствором. Добравшись до небольшой речки, где дубильщик соорудил мостки для замачивания кож, Кнульп уселся на досках, свесив ноги над привольно и быстро текущей водой, и с удовольствием наблюдал за юркими темными рыбешками, которые сновали прямо под ним, а затем стал с любопытством изучать местность, так как искал возможности
повстречаться с молоденькой служанкой из соседнего дома.
       Участки двух домов вплотную примыкали друг к другу разделенные лишь шатким заборчиком из штакетника; внизу, у воды, где столбы давно уже подгнили и упали, можно было беспрепятственно проникнуть к соседям. Соседский участок казался
более ухоженным по сравнению с пустынным, заросшим травой участком дубильщика. Там виднелись четыре грядки, на которых господствовали сорняки; грядки сильно осели, как всегда бывает после зимы. На двух из них торчали редкие кустики латука и перезимовавшего шпината; розовые кусты стояли поникшие, с вкопавшимися в землю верхушками. Перед самым домом, скрывая его от посторонних взглядов, росло несколько живописных сосен.
       Кнульп, осмотрев чужой сад, бесшумно вторгся в него и прошел до самых сосен и теперь, стоя между деревьями, мог разглядеть дом, кухню, выходящую во двор, и не прошло и нескольких минут, как он увидел девушку с засученными рукавами, исполнявшую кухонную работу. Хозяйка была тут же, она беспрестанно отдавала приказы и поучала, как это водится у всех хозяек, не желающих оплачивать обученную прислугу и берущих ежегодно сменяющихся учениц, которых они усердно нахваливают после их ухода. Ее воркотня и сетования звучали, однако, довольно беззлобно, казалось, девушка к ним уже привыкла, так как она спокойно и с ясным лицом продолжала делать свое дело.
       Незваный гость прислонился к стволу и вглядывался, вытянув голову, любопытный и чуткий, как охотник; он прислушивался терпеливо и без досады, ибо время его стоило дешево и он давно уже привык к своей роли - быть в жизни только слушателем, зрителем, посторонним. Ему было приятно глядеть на девушку, когда она показывалась в окне; по выговору хозяйки он заключил, что родом она не из Лехштеттена, а из долины повыше, часах в двух пути. Он стоял неподвижно, пережевывая пахучую еловую веточку, стоял полчаса и час, покуда хозяйка не удалилась из кухни и все не затихло.
       Он выждал еще немного, затем осторожно двинулся вперед и постучал сухой веткой в окно кухни. Служанка не обратила на это внимания, пришлось постучать еще дважды. Тогда она подошла к приоткрытому окну, распахнула его и выглянула наружу.
       - Ой, да что вы тут делаете? - вполголоса воскликнула она. - Я чуть было не испугалась, право.
- Чего меня бояться? - улыбаясь, сказал Кнульп. - Хотел поздороваться с вами и посмотреть, как идут дела. И поскольку сегодня суббота, осмелюсь спросить: если вы завтра вечером свободны, то не согласитесь ли со мною немного прогуляться?
       Она взглянула на него и отрицательно покачала головой, а он в ответ состроил такое безнадежно огорченное лицо, что ей сделалось его жалко.
       - Нет, - дружелюбно объяснила она. - Завтра я не свободна - только ненадолго утром, чтобы сходить в церковь.
- Так, - пробормотал он. - Тогда, может, сегодня вечером сходим, сегодня-то вы свободны.
- Сегодня вечером? Да, я свободна, но я собираюсь еще писать письмо моим старикам.
- Напишете попозднее, вечером оно все равно никуда не уйдет. Знаете, мне так бы хотелось опять с вами поговорить; сегодня вечерком, если только хляби небесные не разверзнутся, мы бы славно погуляли. Ну пожалуйста, ну будьте так добры! Вы
же меня не боитесь?
- Не боюсь я никого, а уж вас тем паче. Только нельзя. Увидят, что я с мужчиной...
- Но, Бербели, вас же здесь никто не знает. И никакой это не грех, и никому до нас дела нет. Вы ведь уже не школьница, разве не так? Не забудьте, ровно в восемь жду вас у гимнастического зала, где ограда скотного рынка. Или мне пораньше прийти? Я могу.
- Нет, нет, не раньше. Вообще... не надо вам вовсе приходить, не смогу я, нельзя...
       У него снова сделалось по-мальчишески огорченное лицо.
       - Ну, уж если никак не можете, - сказал он печально. - А я-то думал, вы здесь одна, на чужой стороне, я тоже один, нам нашлось бы что рассказать друг другу; я бы с удовольствием послушал еще про Ахтхаузен - я ведь там был. Ну что же, принуждать я вас не могу, и вы тоже на меня не обижайтесь.
- Что вы, я совсем на вас не обижаюсь. Только я никак не могу.
- Но вы же свободны сегодня вечером, Бербели. Вы просто не хотите. Может, еще передумаете? Сейчас мне пора, а вечером жду вас у зала; если не придете, поброжу один и буду думать про вас, как вы пишете письмо в Ахтхаузен. Адью, не поминайте
лихом.
       Он кивнул ей и исчез, прежде чем она успела ответить. Она заметила только, как он быстро мелькнул между деревьями, и выражение лица у нее сделалось растерянным. Затем она снова принялась за работу и вдруг - хозяйки-то близко не было - громко и мелодично запела.
       Кнульп это слышал. Он снова сидел на мостках на участке дубильщика и скатывал хлебные шарики из того ломтя, что припрятал за обедом. Шарики он тихонько бросал в воду, один за другим, и задумчиво следил, как они медленно погружались, слегка
относимые течением, и как у самого темного дна их хватали бесшумные призрачные рыбы.
       - Итак, - объявил дубильщик во время ужина, - сегодня у нас суббота, ты и представить себе не можешь, как это прекрасно, после того как всю
неделю не даешь себе передышки.
- Представить-то я могу, - улыбнулся Кнульп, и хозяйка подхватила его улыбку, бросив на него исподтишка лукавый взгляд.
- Сегодня вечером, - продолжал дубилыцик торжественным тоном, - сегодня вечером мы разопьем добрый кувшин пива, - ты ведь поднесешь нам, старушка? А завтра, если погода будет хорошая, мы все втроем отправимся на прогулку. Что скажешь?
       Кнульп дружески похлопал его по плечу:
       - Скажу, что ты все отлично придумал, я заранее радуюсь прогулке. Но вот сегодня вечером, знаешь, к сожалению, я занят: у меня здесь есть друг, я непременно должен его повидать - он работал в верхней кузне и утром уходит из города. Мне, право, жаль, но ведь завтра мы целый день будем вместе, иначе я бы все отменил.
- Но не пойдешь же ты сейчас к нему, на ночь глядя, ты ведь еще и не выздоровел.
- Пустое, слишком разнеживать себя тоже не годится. Я вернусь не поздно. А куда вы кладете ключ, чтобы можно было попасть в дом?
- Ну и упрям же ты, Кнульп! Ладно уж, иди, а ключ мы положим за ставнем. Знаешь, где это?
- Конечно. Ну, так я пойду. Ложитесь спать вовремя. Спокойной ночи! Спокойной

3


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10


Copyright 2004-2017
©
www.hesse.ru   All Rights Reserved.
Главная | "Биография души" | Произведения  | Статьи | Фотогалерея | Гессе-художник | Интерактив